По четвергам в Яффо, где-то в четыре часа дня, незадолго до захода солнца,
в старый город устремляются женихи и невесты. Они, как газ, заполняют
затенённые проулки, перегораживают узкие проходы, принимая перед фотографом
замысловатые позы и сливаясь в долгих поцелуях на фоне древностей.
Их столько, что кажется, что существует в Израиле специальный закон, запрещающий
вступление в брак без предъявления минимум десятка фотографий женящихся в старинном антураже. Из Яффо они, нафотографировавшись от души, едут уже на свадьбу.
На очередную невесту мы наткнулись на улочке возле греческой церквушки.
Она присела на ступеньки, разбросав белоснежное платье по брусчатке и воздев руки к небу.
У неё было очень красивое лицо: тонкий профиль и загар, ярко контрастирующий с цветом платья.
- Достаточно, - сказала она фотографу. Ей помогли подняться. Она приподняла платье,
чтобы было легче идти. Когда она сделала несколько шагов, стало понятно, что она инвалид. Она сильно хромала, делая мелкие осторожные шаги по изъеденной временем мостовой.
- Самый прекрасный день моей жизни, - сказала она поддерживающей её подруге.
- Плавно переходящий в самый прекрасный вечер, - шепнул я Спутнице.
- Вечер? - прищурилась Спутница. - А тебе не показалось странным, что жених с ней не фотографировался?
PS
А вот и вчерашняя фотография из Яффо. Называется "Жизель, второй акт".